Глава 9.1 Disappearing World
18 декабря, вечер
Пандора Вортингтон и трое неизвестных
Темнота. Где-то под правым ухом жужжит пчела. Я пытаюсь отмахнуться от нее, параллельно размышляя, откуда у меня в комнате завелась пчела. Я ведь помню, что закрывала окно… Что за черт?! Я не могу двинуть руками, как в одном из страшных снов, что когда-то мне снились. Впрочем, может, и не снились, и все это игра моего воображения. Внезапно память подкидывает мне короткие обрывки – чья-то тяжелая рука ложится мне на плечо, и после этого наступает та самая бетонная темнота, в которой я блуждаю. Обычно такое состояние называют «потерей сознания». Через несколько секунд до меня доходит, что это вовсе не пчела жужжит. Жужжит мотор автомобиля, и я чувствую движение. Чье-то дыхание по соседству, и мое в ответ перехватывает.
- Меня похитили? Вы хотите выкуп? Скажите сколько, моя сестра, Мэриэ, она заплатит… – Все это произносится срывающимся голосом, но горькое осознание того, что никто за меня сейчас не заплатит, затапливает все, и я замолкаю. Я чувствую, как в крови нарастает паника.
- Спокойнее, милая моя, - внезапно раздался глухой голос откуда-то спереди. - В наши времена деньги никому не нужны, так как их у тебя никто не возьмет в обмен на пылесос, пачку сигарет или подключенный пакет кабельных каналов. - Голос замолк на пару мгновений, потом продолжил. - Можешь не волноваться, мы хорошие парни. По крайней мере, я себя таковым считал последние полвека.
Снова наступило молчание, был слышен лишь рев мотора и негромкий гул, разве что иногда раздавался грохот, когда машина подскакивала на кочках.
Я все еще не могла восстановить дыхание, чувствуя, как к горлу подступает ком. За последнюю неделю я плакала больше, чем за всю свою прошлую жизнь. Я даже не знала, что происходит вокруг. Хотя, это незнание уже стало почти привычным. Слишком много событий. Слишком быстро они развиваются.
- Кто вы? Куда вы меня везете?
Слова о том, что со мной говорил хороший парень, не придали мне уверенности. Вряд ли он назвал бы себя плохим. На мгновение промелькнула мысль что-нибудь предпринять, потому что я чувствовала, что ноги мои не связаны - только руки, и на глазах повязка. Если пнуть хорошенько того, кто спереди, и если есть вероятность, что это будет водитель, то он потеряет управление… И что потом? Умереть с завязанными глазами из-за собственной глупости? Нет, эту мысль нужно было срочно изъять из головы.
- Кто мы, я уже сказал, - ответил Голос. – Мы - хорошие парни. А везем мы тебя… Куда, черт возьми, мы ее везем? - обратился он неизвестно к кому.
- Кажется, это когда-то было гостиницей. Две звезды, выбирать, правда, не приходится, - заметил другой голос, более молодой.
Наверное, первый Голос кивнул в этот момент.
- Тебе там будет комфортно, я выделю тебе люкс. И еще кое-что, - добавил он спустя пару минут, - даже не пытайся брыкаться, потому что это не закончится хорошо для твоей персоны.
Последние слова были сказаны как бы между прочим, невзначай.
Где-то слева раздалось покашливание, извещавшее, что в машине, по крайней мере, трое неизвестных «хороших» парней.
Надо мной явно издевались. «Он что, чертов телепат?! Если да, то читай мои мысли: ты за все ответишь! Особенно за красные полосы на моих запястьях! Веревки, которыми были связаны мои руки, впивались в кожу. Комфортно? О да, очень комфортно!» Ком в горле сменился злостью – мои настроения прыгали, как дети на батуте.
- Зачем? Я ведь ничего плохого не сделала, - я судорожно выдохнула. Сейчас главное - не делать резких движений, от которых руки ныли еще больше.
«Я не хочу в гостиницу, я хочу обратно. Я хочу к Сэму. Я хочу к Еве, Джесси… К кому-нибудь, кого я знаю».
Внезапно машина остановилась. Кажется, мы приехали.
- Но пойми, милая моя, мы тоже ничего плохого не делаем, - ответил Голос. Дверца машины хлопнула. Кажется, он вышел, а после его примеру последовали и остальные – кто-то мягко, но резко взял меня за локоть и вытащил наружу.
Меня довольно осторожно вели вперед, предупреждали о ступеньках, поворотах и вскоре, после десятиминутной ходьбы, где-то открыли дверь, которая жутко скрипела, и толкнули вперед. Веревки на руках перерезали, однако повязку снимать не стали - мол, как-нибудь сама управишься. Потом дверь захлопнулась, и невозможно было понять, остался ли кто-нибудь по эту ее сторону.
Я постояла несколько секунд в оцепенении и резко сняла с глаз повязку. В глаза ударил яркий свет от лампы на прикроватном столике. Это действительно был гостиничный номер, и даже при всей своей капризности я могла бы дать ему целых три звезды. Хотя, это только на первый взгляд.
Я прошлась по номеру – одноместный, с приятной небогатой обстановкой, все включалось в одну комнату. Мысли в голове расшалились, и я почувствовала тяжесть во всем теле. Потирая запястья (к счастью, следов того «хорошего парня» почти не осталось), я опустилась на кровать.
18 декабря, вечер
Пандора Вортингтон и Мартин Наварро
Я стояла у окна и смотрела на незнакомую улицу. Кажется, в прошлой жизни я никогда не бывала тут. Я много чего не делала в прошлой жизни. Например, не звонила каждый день Мариэ и По и не признавалась им в любви… Мои мысли оборвались громким стуком в дверь. Взгляд переместился на вошедшего парня. Темные волосы, бледная кожа и серые глаза. А главное – он был почти ребенком.
Парень усмехнулся. Он пытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то кривой, холодной и абсолютно не приветливой.
- Ужин, - отрывисто произнес он. - Конечно, это не ланч в Ритце, но Бенедикт старался.
Наступило молчание, во время которого парень поставил поднос с тарелкой на кровать.
- Что-то не так? - немного нагло спросил он, приподняв левую бровь.
Я с подозрением посмотрела на парня, а потом на поднос. Если бы они хотели убить меня, то сделали бы это сразу, а не мучались и не везли бы сюда, изощряясь с отравленной едой. Да и мальчишка не вызывал негативных эмоций, хотя явно хотел казаться более грозным, чем был на самом деле. Я осторожно подошла к кровати, осматривая содержимое тарелок. Все было весьма прозаично: поджаренный бекон, яичница, листик салата, яблоко на десерт и стакан, жидкость в котором напоминала по густоте и цвету персиковый сок.
- Бенедикт - это ты?
Спросила я в свою очередь. Отвечать не хотелось. Потому что все было не так, но что изменится от моих слов?
- Я разве похож на психа, который говорит о себе в третьем лице? - недоверчиво буркнул парень. - Хотя, тут свихнуться - плевое дело.
Заметив мой взгляд, он глянул на поднос и добавил:
- Не волнуйся, это не отравлено. Если, конечно, Бенедикт не испытывает к тебе какой-то особой неприязни, - он снова усмехнулся и, прошагав в другой конец комнаты, устало бухнулся в кресло.
- Ты не против, если я тут немного посижу? Вот и отлично, - добавил он, даже не слушая ответ.
Я коротко пожала плечами и опустилась на кровать. Есть действительно хотелось, так что было бы глупо отказываться от ужина. По крайней мере, кто такой Бенедикт, я не знала, и вряд ли когда-то перебежала ему дорогу. Впрочем, нельзя утверждать стопроцентно. Я взяла с тарелки ломтик бекона и сунула в рот. Желудок благодарно заурчал.
- Вилок нет, - констатировала я, совсем почему-то не переживая из-за этого. С одной стороны, есть руками - это какое-то дикарство получается, а с другой - мне было уже все равно. Я быстренько съела второй кусочек и отпила сока.
- Я же говорю, это не Ритц, - произнес парень. - Тут с трудом можно целые яйца для яичницы найти, что уж говорить о таких удобствах времен Мезозоя, как вилки.
Его взгляд блуждал где-то за пределами комнаты, был каким-то пустым и ничего не выражающим.
- Тебя ко мне охранять приставили?
Я отодвинула поднос. Все-таки, есть руками яичницу было для меня слишком.
- Охранять? - оживился парень, отрывая взгляд от окна. - Да кому это нужно? Ты все равно никуда не выйдешь, снаружи засов, - он пожал плечами и, помолчав, добавил. - Так ты не ответила, всем ли ты довольна?
Тон, которым был задан последний вопрос парня, заставил меня удивиться. Словно от моего ответа что-то зависело.
- Ну, если не считать отсутствия вилок… Когда меня отпустят?
Я понимала, что вопрос задан не к месту и не тому человеку, но спросить было важно и нужно. Мне было неспокойно. Я не понимала, что нужно от меня этим людям. Может, опыты на мне проводить? Накормить беконом и изучать производимый эффект. Или же… мысли вернулись к тому, что я делала в больнице, к этим чужим воспоминаниям. А что если…?
- Вопрос не по адресу, - он пожал плечами. – Может, через два дня, может, через год. Не от меня зависит. Будь моя воля, я бы с удовольствием оставил тебя еще на недельку, если бы узнал, что ты хорошо играешь в покер. Но не я решаю, и, тем более, я не информирован о твоих шулерских способностях. Раз уж мы точно проведем вместе следующие парочку дней, не хочешь немного рассказать о себе? Нет-нет, - он покачал головой, - я не прошу многого. Для начала ограничимся именем - Панда, верно? А фамилия?
- Год, - эхом повторила я, выплывая из оцепенения. Веселенькая перспектива. – Вортингтон. Вообще-то, меня зовут Пандора, и мы с тобой не друзья, чтобы ты называл меня Пандой. А лучше, называй меня просто мисс Вортингтон.
Не знаю, почему я так с ним заговорила. С виду он казался милым парнем, хотя и слишком безразличным ко всему. Я была в уютном номере гостиницы, меня накормили ужином, вместо того чтобы сажать в какую-нибудь камеру, как это бывает обычно при похищениях. Я знаю, это показывали в кино. Ведь в кино не врут. На секунду мне стало даже стыдно, но я не показала этого. Всего лишь взяла с подноса яблоко и откусила его.
- А тебя как зовут?
Он усмехнулся.
- Ладно, мисс Маленькая Принцесса, - он встал с кресла. - Я Мартин. И я не собираюсь быть ни твоей нянькой, ни твоим надзирателем. Я просто принес тебе ужин.
Он подошел чуть поближе и сложил руки за спиной.
- Я, конечно, испытываю к тебе уважение, однако тут к тебе не будут относиться, как к принцессе Маргарите. Ты все-таки пленница, как-никак, хотя и ужинаешь в одноместном номере. Поэтому не стоит особо… - Он не договорил.
- В общем, это просто дружеский совет.
Мартин улыбнулся с таким видом, будто собирался похлопать меня по плечу и сказать: "Не боись, старина, все будет в полном порядке". Однако он этого не сделал. Мартин повернулся и начал спокойным шагом мерить комнату.
Яблоко кислило. То, что со мной не собирались обращаться, как с принцессой, было понятно с самого начала. Иначе меня не оглушили бы той гадостью и не везли бы с завязанными глазами. Странным, однако, было и то, что они обращались со мной не так уж плохо.
- Ладно, Мартин. Если кроме ужина от тебя никакой пользы…
Я устало вздохнула. Интересно, он собирается тут торчать всю ночь? А если я спать захочу? Тем более что в голову залезла крамольная мысль попробовать на прочность окно. «Если их всего трое, то сбежать отсюда будет несложно. Впрочем, из меня еще тот шпион – я же на первом повороте обратно в плен попаду». Горько усмехнувшись, я положила недоеденное яблоко обратно на поднос.
- Мне нужно «попудрить носик», – встав с кровати, я направилась к двери внутри номера, явно ведущей в уборную.
- Какой, к черту, носик?! - вырвалось у Мартина. Ему явно все это начинало надоедать. Но потом он на секунду закрыл глаза, словно успокаивая самого себя, и добавил:
- Ладно, иди, - он открыл дверь в ванную, которая оказалась почти что пуста - в ней не было никаких туалетных принадлежностей, даже зубной щетки, что уж говорить о бритвах, шампунях и прочих атрибутов. На раковине под шкафчиком одиноко блестело желтоватое мыло.
- Кому это нужно, если ты находишься в заложниках? - раздалось сзади недовольное ворчание парня.
- Мне, - я захлопнула дверь прямо перед его носом и скорчила рожу, - мне нужно. Можно подумать, что в уборную девочки ходят только для того, чтобы парням нравится. И потом, не скажу же я тебе «мне надо пописать». Это некрасиво.
Я говорила с ним через дверь, прекрасно зная, что он все слышит. Попутно я оглядывала маленькое помещение. Абсолютно ничего, за что можно зацепиться. Даже бирок на полотенце не было, и непонятно было, в каком именно отеле я нахожусь. Я открыла воду и присела на краешек ванной. Через пару минут шум воды начал отдаваться гулом в ушах.
- Мартин, сколько тебе лет? – Вздохнув, я закрыла воду и вышла в комнату. Потому что не могла прятаться тут вечно, и потом, мне на ум вдруг пришла одна мысль, для осуществления которой нужно было быть рядом с парнем.
- Мне? Сорок восемь, - хмыкнул Мартин. - А зачем тебе это?
- Просто для поддержания беседы.
Я вытирала руки о полотенце, которое схватила при выходе из уборной, хотя они были сухие. Просто механическое действие, совершенно бесполезное. Мартин стоял почти рядом с дверью, заставив меня усмехнуться. Вот такой вот «не охранник», даже в туалет боится отпустить.
- Спрашивать тебя о семейном положении, пожалуй, не стоит, - я думала о том, чтобы найти предлог дотронутся до парня. – Ты выглядишь слишком молодо для отца семейства.
Полотенце выпало из рук, и я сделала вид, что сокрушаюсь над собственной неуклюжестью. Трюк сработал – Мартин нагнулся за упавшей тряпкой, а я быстро провела рукой по его спине. Хм, с каждым разом становится все проще…
- Опять пост? – я потягиваюсь на переднем сидении, наблюдая через лобовое стекло толпу людей впереди. Отец обеспокоено хмурится.
- Нет, там что-то случилось.
- Может, авария?
Нашу машину останавливает человек в форме и что-то быстро говорит. Все смутно, нас с отцом хватают и вытаскивают из машины…
Воспоминание получилось коротким и совершенно бесполезным. Мартин резко выпрямился и подозрительно посмотрел на меня.
- Полотенца не падают сами по себе, - заметил он как бы между прочим и встал. – Принцессам обычно полагается стоять и ждать, пока окружающие сделают все за них. В данном случае, поднимут полотенце, - он нахмурился и скрестил руки на груди.
- Зачем ты коснулась меня?
Последние слова были произнесены резко и грубо.
Ни к месту вспомнилась какая-то там интерпретация детской сказки «Принцесса на горошине». Кто не знает эту сказку? И сейчас Мартин именно ею и руководствовался, рассказывая о поведении принцесс. Я разочарованно выдохнула. Мало того, что информации никакой не получила, так еще и нарвалась на грубость, хотя до этого парень вел себя со мной вполне дружелюбно.
- Может, ты мне понравился?
Я вернулась на кровать и, отодвинув поднос к краю, разлеглась во весь рост. Все было слишком сумбурно: я не знала, где я, не знала, зачем меня похитили, не знала, когда меня вернут обратно, и вернут ли вообще. От Мартина не было никакого толку – было ясно, что он всего лишь приставлен смотреть за мной.
- А! - покачал вытянутым пальцем Мартин. - Еще один неверный шаг. Глупо. Очень глупо. Глупо в кубе. Ибо я не поверю в этот бред, так как ты намного меня старше, имеешь молодого человека и это абсолютно неправдоподобно. Одна из самых глупых ремарок за всю твою жизнь. Так что либо давай на чистоту, мисс Ах-Как-Я-Устала-От-Всего-Этого, либо через минуту в этой комнате будет сидеть совсем другой человек с совсем другой взглядами. Кстати, он старше меня, так что с ним у тебя явно будет поинтереснее разговор.
- Это ты меня сейчас запугать пытаешься?
Фыркнув, я прикрыла глаза. Прежде чем красть человека, надо узнать, какой у него характер. Никто не обещал, что Пандора Вортингтон будет легкой добычей для похитителей. Впрочем, таковой я и оказалась, что-что, а грубить себе я не позволяла. Тем более какому-то там мальчишке.
– Милый, если ты приставлен меня развлекать - так развлекай. А не строй из себя недотрогу.
Я нагло посмотрела на Мартина. «Ой, нарвешься ты, Панда, на подвал с цепями, нарвешься…»
Он пожал плечами.
- Я просто констатирую факт, - произнес Мартин. - И я не собираюсь тебя развлекать. Я тут, чтобы ты вдруг не решила выпрыгнуть из окна или задушить себя подушкой. И, пожалуйста, не нервируй меня… - он явно старался держать себя в руках, но, похоже, ему это не особо удавалось.
Мартин не договорил и подошел к кровати. Он так и стоял, прямо за моей головой, опустив руки. Внезапно он очень поверхностно провел рукой по одеялу и тут же отдернул ладонь.
Я краем глаза следила за манипуляциями парня и тут же почувствовала тонкие уколы по всему телу. Так бывает, когда тебя внезапно ударяет током – неприятное ощущение. Я вздрогнула. Это действительно выглядело как угроза. Мне ясно давали понять, что если буду рыпаться, то хорошенько получу по своей симпатичной физиономии. Или так, или у меня воображение разыгралось.
- А то я с удовольствием найду в этом отеле очень удобный подвал. Вообще, какая ты к черту заложница?! Заложницы сидят в темных комнатах, без окон, без еды, с завязанными за спиной руками, с мешком на голове, а в комнате - один-единственный стул. Кстати, некоторые настаивали на варианте с мешком, но я думаю, что это очень бесчеловечно. Мы же не дикари какие-нибудь, верно?
Он усмехнулся и отошел.
- Но я, все же, надеюсь, что мы будем, по крайней мере, в хороших отношениях, - добавил он.
- В хороших отношениях… с какой стати? Если я не заложница, как ты говоришь, то просто отпусти меня. Я все еще, черт возьми, не понимаю, что за дерьмо происходит вокруг и зачем вы меня похитили?!
Я присела на кровати, глядя в спину Мартину в поисках хоть какой-то поддержки. Еще чуть-чуть, и я снова расплачусь, больше не смогу быть сильной, какой хотела быть всегда. Я закусила губу.
- Пожалуйста…
- Это дерьмо происходит очень давно, - произнес Мартин, и плечи его напряглись. - С того самого момента, как нами набили эти чертовы карантины, начали пичкать хрен знает чем, сделали из нас неизвестно кого… - Он вздохнул. - Твое похищение - всего лишь очередная стадия всего этого. И их еще будет очень много.
Он повернулся ко мне и, увидев выражение моего лица, добавил:
- Не волнуйся. Тебе не причинят вреда. Все будет хорошо.
Он подмигнул, но не улыбнулся, и вновь отвернулся.
- Все будет хорошо, - шепотом повторил он, глядя в темноту, и покачал головой.
Как бы я этого ни хотела, его слова совсем не придали мне уверенности. Мне нужен был Сэм. Мне нужно было чувствовать себя защищенной. Я ведь не прошу многого. Ладно, пора брать себя в руки. Я с шумом выдохнула, смотря на свои ноги.
- И чем мы займемся?
- Чем?
Мартин, видимо, не ожидал такого вопроса.
- Хм, можем поиграть в Монополию, полепить из глины, разложить пасьянс… А чем бы ты хотела заняться?
Он снова сел в кресло.
- Если тут есть что-нибудь почитать, то тебе не помешает. Потому что я буду спать.
За окном уже было достаточно темно, чтобы полагать, что время суток вполне подходит для сна. И потом, все случившиеся события вызвали во мне такую усталость, что я перестала обращать внимание на Мартина и вновь растянулась на кровати.
И почти сразу провалилась в забытье.
19 декабря, утро
Пандора, Мартин и "Откровенный"
Солнечный луч, не обращая внимания на стекло, забрался в комнату и прыгнул на кровать. Наверное, так и было. Он упал мне на лицо и проник сквозь веки.
Я повернулась на другой бок, и перед глазами опять потемнело. Послышались шаги, отнюдь не походившие на шаги человека, который старается не шуметь - скорее наоборот. И половицы так скрипят, черт бы их побрал…
А откуда луч? Видимо, кто-то распахнул шторы, совсем не заботясь о том, что я сплю.
- Который час? - заспанно проворчала я.
Ответили мне довольно бодро:
- Восемь часов сорок три минуты. Время кукурузных хлопьев с молоком и свежевыжатого апельсинового сока, Ваше Высочество.
Это был Мартин. Не смотря на то, что вечером мы не так уж много говорили, его голос я запомнила. Я потянулась на кровати, чувствуя себя весьма выспавшейся и, наверное, даже довольной. Настолько, что сарказм, послышавшийся в голосе парня, нисколько меня не смутил.
- Значит, доброе утро. – Я, наконец, открыла глаза. Представляю, как я сейчас выгляжу. – А горячая вода есть?
Завтрак завтраком, но мне нужно было сперва умыться. А умываться холодной водой не хотелось. От этой мысли даже мурашки по коже побежали. Бр-р-р. Я откинула одеяло, которым кто-то неизвестный накрыл меня, и медленно встала с кровати.
- Нет, - Мартин сел в кресло, предварительно поставив поднос на прикроватный столик, и покачал головой. - Тут элементарного электричества нет. Если подождешь минут семь, я смогу тебе устроить небольшой таз, однако на душ меня не хватит. Тебя устроит?
Он положил локти на ручки кресла и соединил кончики пальцев.
Фраза «Ты сегодня такой добрый» так и рвалась наружу, но застряла в желудке и, по всей видимости, выпускать ее оттуда я сегодня не собиралась. Мне предложили помощь, и отказываться от нее сейчас было бы совсем глупо.
- Таза хватит.
Я шумно вздохнула. Я хочу домой. В джакузи. Можно даже без шампанского. Впрочем, такие мысли стали посещать меня все реже. Даже о своем импровизированном дневнике я почти забыла, хотя раньше не могла обойтись без него и дня. Мариэ сказала бы, что я взрослею. Она всегда считала меня слишком легкомысленной. Горло обожгло горечью потери.
– А еще совсем замечательным было бы наличие каких-нибудь теплых штанов, свитера и обуви…
Я оглядела себя. Все еще в больничной одежде, которая совсем не грела. Отсутствие электричества сказывалось и на температуре в комнате.
- Спасибо за завтрак, - я запоздало кивнула на поднос с едой. Где-то на границе сознания маячила мысль о том, откуда они берут провиант, но она была такой тусклой, что почти сразу померкла.
- Не за что, - он поднялся. - Только не забудь его съесть. Тебе пригодятся силы. - Он вышел и вернулся минуты через две с электрическим чайником.
Мартин зашел в ванную и принес оттуда таз с ледяной водой. Потом парень набрал воды в чайник и включил вилку в розетку. Снова зашел в ванную и вернулся с довольно уютным на вид махровым халатиком. Все это он проделал за несколько минут, причем в полном молчании.
- Подожди полминутки, - внезапно произнес Мартин. - Быстрее не получится - эти штуки быстро перегорают, если не следить за напряжением…
Пока он то входил, то выходил, я решила приняться за завтрак. Хлопья были под стать больничной еде – такие же безвкусные и «недоваренные» на вид. Вязкая масса, в которую они превратились из-за молока, совсем не вызывала желания их съесть. Но хуже всего был запах… Протухшее молоко. Видимо я все-таки осточертела Мартину, что он решил меня отравить. Отодвинув поднос, я взяла с него стакан. Мартин сказал, что сок свежевыжатый, значит, у них тут где-то склад фруктов (вспомнилось вчерашнее яблоко), и я искренне надеялась, что хоть они не прогнившие. Впрочем, сок оказался на вкус очень даже ничего.
Наблюдая за действиями парня, я явно ощущала, что что-то в них неправильно. Махровый халатик, который я вчера не заметила, - только полотенца. Чайник…
Стоп!
- Ты же сказал, что тут нет электричества. – Я нахмурилась, пытаясь понять, издевается ли он надо мной, или просто сам немного шизофреник.
- Попробуй включить лампу, если не веришь, - пожал плечами Мартин. А потом, заметив мой взгляд, который переходил с розетки на чайник, добавил:
- А это так, маленький фокус…
Он не договорил, так как ему пришлось выключать прибор - вода уже начинала закипать.
Я молчала. Мартин вылил содержимое чайника в таз, разбавляя воду:
- Ты собираешься мыться?
- Да.
Поразительно, насколько все изменилось за прошедшие две недели. Когда-то я думала о том, что буду участвовать в рождественском шоу, и не верила в Санту, а теперь почти с неумолимым спокойствием воспринимала все те странности, что происходили вокруг.
Значит, у этих парней тоже есть свои козыри.
Я поднялась с кровати, чувствуя легкое головокружение – я давно нормально не ела. Вчерашние два ломтика бекона и сегодняшние два глотка сока явно не восполняли затраченную энергию.
Я попыталась опустить руки в таз, но тут же отпрянула. Так, теперь меня вообще сварить заживо собрались? Впрочем, вслух ничего не сказала.
Потом парень, будто бы вспомнив что-то, вскочил и ушел из комнаты, но вернулся почти через минуту. В руках у него был небольшой пакет.
- Держи, - он бросил пакет на кровать – Примерь.
Я открыла пакет и обнаружила внутри пару теплых носков, джинсы и свитер.
Очень мило. У них есть еда, электричество и одежда. Чего у них нет?
- Спасибо.
Я вытащила штаны и многозначительно посмотрела на Мартина. Прижавшись лицом к одежде, я втянула аромат свежести. Да, все было чистым, что доставляло определенную радость. Отлично, значит, теперь осталось дождаться, пока вода в тазу остынет, чтобы не превратить меня в вареную курицу.
– Извини, ты не выйдешь? Мне нужно переодеться, и я не собираюсь устраивать тебе тут бесплатный стриптиз.
- Вообще-то я бы мог заплатить,- донесся голос Мартина за закрывающейся дверью в ванную.
Могу поклясться, что он улыбнулся, когда выходил.
Я фыркнула и отбросила штаны обратно на кровать. Оставшись наедине с собой, я могла немного подумать, а главное, обследовать номер, чего не сделала накануне.
Если Мартин вернется слишком рано, то я всегда могу отправить его обратно, сославшись на то, что не успела переодеться. Чтобы все выглядело правдоподобно, я стащила с себя серую больничную майку со штанами и обернула голое тело простыней на манер греческих богинь. Правда, если моя диета будет продолжаться в том же духе, то я буду больше похожа на мертвых греческих богинь, от которых остались одни кости. Ладно, терзания по этому поводу оставим на потом.
Стараясь не создавать много шума (вдруг у Мартина еще и суперслух), я стала бродить по номеру, смутно понимая, что именно мне нужно. Острый предмет, чтобы кольнуть своего охранника и сбежать? Глупо. Я в жизни никого толком не обидела – не то, что драться. Тогда, может, лазейка? Или, например, в шкафчике в уборной сильное снотворное? Подсыпать его в питье и заставить Мартина выпить. Как заставить - это уже другой вопрос. Например, «не поверить» в пригодность сока и попросить продегустировать его.
Я почувствовала, как кожа все гуще покрывалась мурашками, а губы начали деревенеть. Отсутствие электричества и отопления сказывалось на моем бедном теле. Вздохнув, я поняла, что сейчас лучше действительно умыться и привести себя в порядок, а уж потом предпринимать новые попытки по вытаскиванию себя любимой из плена. И вообще, какого черта меня никто не спасает?!
Вода в тазу теперь показалась райским наслаждением. Умывшись и переодевшись, я крикнула парню, что он может выходить, что он сразу же и сделал.
- Ну как, ты довольна своей жизнью? Может, хочешь что-то еще? Сигарету без фильтра или мелодраму с Грегори Пеком в главной роли?
- Если честно, то может у вас есть что-нибудь поесть, что не воняет тухлятиной и не подорвет мое и без того слабое здоровье? А фильм «Убить пересмешника» я смотрела уже раз семь.
- Хм, - только и сказал Мартин, и добавил. - Хочешь мясо молодого барашка на гриле, с гарниром из печеных овощей и маринованной спаржей?
Ни тени улыбки не промелькнуло на его лице.
- Если это все не недельной давности, то не отказалась бы. А то знаешь, несколько дней уже не ела, и если я у вас тут умру от голода, то вряд ли вы получите за меня то, что требуете.
Я понятия не имела, что за меня просили и просили ли вообще. Вполне могло статься, что это какой-нибудь поклонник вдруг захотел иметь свою собственную Пандору Вортингтон, как птичку в клетке.
- Ладно, черт с ней, с едой. Скажи мне, мы еще долго тут торчать будем? – я собиралась задавать ему этот вопрос по несколько раз в день, несмотря на то, что понимала – от этого человека ответа не дождешься.
- В этой комнате? Тут, кажется, есть бильярдная, хочешь, я тебя провожу?
Казалось, Мартин хотел сказать что-то еще, но его прервал стук в дверь.
Парень еле заметно улыбнулся - вроде бы, он именно этого и ждал.
- Только играть ты будешь уже не со мной, - он поклонился. - Я зайду вечером, Принцесса.
С этими словами он распахнул дверь и вышел, что-то шепнув на ухо сменившему его молодому мужчине.
Это был высокий, на вид довольно крепкий мужчина лет тридцати пяти, со смуглой кожей и небольшой бородкой, которая скорее напоминала давно не знавшую бритвы щетину. Он как-то странно сверкнул темными глазами и сел в кресло. Я заметила перстень с черным камнем на мизинце левой руки.
Мужчина молчал, и, казалось, его совсем не занимало, что в комнате, кроме него, есть кто-то еще. Он сидел, полностью погруженный в свои мысли.
Великолепно. Только я привыкла к Мартину, как мне подсунули нового надзирателя. Вдруг сделалось как-то грустно. Здесь и сейчас, в этой совершенно новой обстановке, как когда-то в больнице, к чужому человеку, с которым ты провела хотя бы пару часов, привыкаешь быстро и немного болезненно воспринимаешь его исчезновения. Хотя, все могло быть намного проще – мне не нравился этот новый, который меня совершенно не замечал. Мартин хотя бы интересовался, нужно ли мне что-нибудь еще, да и вид у него более дружелюбный.
- Классная побрякушка, – я кивнула на перстень, чтобы хоть как-то завязать разговор. В отличие от некоторых, я не могла часами сидеть молча и считать мух на потолке. Особенно когда мне было грустно. От этого почему-то вспомнился Брай и тот вечер перед Рождеством… Я с шумом выдохнула и стала ходить по комнате, мельтеша перед телохранителем.
Он мне не ответил. И только когда я начала нарезать шестой круг по комнате, мужчина заговорил:
- Сапфир. Очень редкой темно-синей породы. Подарок отца, - произнеся как-то отрывисто эти фразы, он опять погрузился в свои размышления.
Я стояла спиной к нему в этот момент и не могла видеть выражения лица, когда он спросил.
- Ты так и собираешься кружиться по комнате?
Странно, но это вовсе не выглядело замечанием или упреком. Мужчина просто интересовался.
А я между тем размышляла по поводу такой вот резкой и короткой откровенности. С чего бы совершенно незнакомому человеку говорить мне о том, что перстень - это подарок отца. Завоевать расположение? В таком случае, ему нужно было действовать совсем по-другому. Я не стала задумываться о камне – как я уже говорила, вопрос был всего лишь завязкой.
- Я тебе мешаю?
Мне было скучно, разве это не понятно? Я просто пыталась хоть что-то делать, лишь бы не сидеть. Я готова была бегать по потолку и считать трещинки в безупречной белизне потолочной поверхности. Только не сидеть на месте.
- Откровенно говоря, это раздражает. Но, если хочешь, продолжай.
Он, видимо, совсем не хотел завязывать дружеские отношения.
Я продолжала мерить шагами комнату, только фыркнув на его новую «откровенность». Про себя я так его и назвала – Мистер Откровенный. Ну а что, представиться-то он мне не захотел. А спрашивать я не собираюсь. Если уж на то пошло, это он пришел сюда ко мне. Если будут все-таки просить выкуп, скажу, чтобы вычли за моральный ущерб.
- Как прошел день?
О, а вот это уже совсем не вяжется с его манерой говорить! Хотя, на меня он так и не посмотрел.
- Судя по тому, что он только начался и мне подали тухлый завтрак – просто замечательно!
Я кисло улыбнулась, всем своим видом показывая, что с удовольствием запихнула бы этот завтрак ему в рот и посмотрела бы, как он это съест. Это начинало порядком раздражать. Хочу, чтобы меня оставили в покое.
- Тебе обязательно здесь сидеть? Может, прогуляешься?
Надежды на то, что Откровенный меня послушается, не было. Я подошла к окну и уставилась на заснеженную улицу.
- С удовольствием, - ответил он и встал с кресла.
Что, вот так прямо и все? Возьмет и уйдет? Что-то не особо верилось.
Я не видела его, но слышала скрип половиц. Внезапно они прекратились – видимо, он остановился на участке пути от кресла до двери.
Но, наконец, мужчина вышел. Я уже было вздохнула спокойно, предвкушая одиночество, но тут дверь скрипнула опять. Я резко развернулась.
Мужчина стоял в дверном проеме с долю секунды.
- А вот хрен тебе, - произнес он, падая в кресло с книгой в руке.
Довольно грубо.
Я бы подала на него в суд. Просто для того, чтобы помучить немного. Мне не нужна была бы материальная выгода. Мне просто нужно было, чтобы ему было некомфортно.
Я ненавидела, когда мне грубили. Не-на-ви-де-ла! Я этого просто выносить не могла. Я чувствовала, как в крови нарастал адреналин. Сейчас, наверное, если сильно постараться и не думать о последствиях, я могла бы запросто причинить боль обидчику. И все-таки, каким-то образом, мною правил здравый смысл, который подавлял нарастающую злость. Это было странно. Для меня почти неведомо. Даже будучи светской львицей и крутясь в сфере «грязного» шоу-бизнеса, я редко подвергалась каким-то сильным переживаниям. Мелкие грязные статейки вообще меня не волновали, а акулы, что норовили отхватить от моей славы кусок побольше, и вовсе вызывали приступы смеха. Мир менялся. И менялся, черт возьми, не к лучшему.
Я с минуту смотрела на парня, который откровенно развлекался, доводя меня до безумия. А как еще это назвать? Что ж, умный, да. Я снова стала наворачивать круги, медленно и верно приближаясь к надзирателю. Если менялся мир, значит, и мы должны были меняться. Если нам вдруг дали что-то, чего мы раньше не имели, и это что-то дает нам преимущество, мы обязаны этим пользоваться. Пока небеса не разгневались и не отобрали у нас этот «дар». Даже если я не понимала его, смутно подозревала, как он работает - я знала о его существовании. И я знала, что ненавидела, когда мне грубят.
Последний круг привел меня прямиком к Откровенному и я, совершенно не церемонясь, схватила его за плечо…
Я быстро иду по коридору. Кажется, это либо какой-то склад, либо что-то, похожее на многоэтажную автостоянку. Я начинаю идти быстрее, впереди слышны какие-то голоса, но я не могу разобрать слов. Голоса звучат все громче и громче, похоже, я приближаюсь к источнику этого шума.
Еще несколько бесшумных шагов…
Кажется, я на месте. Но я остаюсь за углом, не иду прямо к говорящим. Очень осторожно заглядываю за угол. Четверо. Один сидит на стуле, лицом к остальным трем, руки его завязаны за спиной и… О, Господи, у него мешок на голове.
Один из троицы держит в руках автомат, он стоит в середине. Двое других, в черных брюках, без верхней одежды, расположились по обе стороны от того, кто с оружием. Говорят не по-английски, но даже так можно понять, что мужчина с мешком на голове говорит умоляюще, иногда в его речи слышны вопросительные нотки.
Он замолкает, и тот, кто стоит справа от человека с автоматом, резко отвечает и качает головой.
Я разворачиваюсь и ухожу…
Мой шаг переходит на бег, я слышу собственное тяжелое дыхание. Полосы лунного света лежат на бетоне передо мной, я перепрыгиваю через них, бегу еще быстрее…
Звук очереди выстрелов, раздавшийся позади, эхом отскакивает от стен и обгоняет меня. Он летит быстрее, я пытаюсь его догнать… Лунные полосы сливаются в один единый хоровод белых пятен, стук ботинок звенит в ушах… Стук сердца звенит в ушах. Стук чьей-то уходящей жизни.
Я останавливаюсь перед самым поворотом. Стою там секунду, а потом резко выхожу из-за угла. Спиной ко мне, скрестив руки на груди, стоит мужчина в черном или темно-синем костюме. Он медленно поворачивается ко мне, я чувствую, как кровь приливает к голове, как она монотонно стучит в висках… Лицо мужчины скрыто в темноте, звук внезапного крика разрывает тишину, и эхо еще, наверное, будет долго слышно в темном коридоре…
Крик полон злобы и ярости. Кажется, это кричу я.
- Не ожидал, что я жив?!
…В голове жутко звенело. Я чувствовала, что меня сейчас вырвет. Прикосновение, длившееся всего пару сотых секунды, продолжало рисовать в голове страшные образы убийц, а в ушах все еще тот последний крик. Мой крик. Крик моего охранника. Я поняла, что по щекам текут слезы. Не говоря ни слова, я сползла к ногам мужчины и зарыдала в голос. Теперь все мои мысли занимал Сэм. Это ни к чему хорошему не приведет…
Я не видела его, но слышала его дыхание, которое медленно приблизилось к моему уху. Оно было равномерным и спокойным - и как ему только удается?
Мужчина осторожно взял меня обеими руками за плечи и поднял. Я и подумать не могла, что он такой сильный.
Он посадил меня в кресло рядом с собой, обнял за плечи и осторожно провел правой рукой по волосам.
Я не разбирала язык, слышала лишь шепот, свистящие и длинные гласные звуки. Язык, на котором говорил мужчина, был очень мелодичный - казалось, он не просто шепчет, а поет. А может, он и пел, черт его разберет.
Мне почему-то подумалось, что сейчас я опять услышу те самые слова, которые накануне произнес Мартин, звучавшие, как девиз всего происходящего вокруг.
Все будет хорошо.
Но этих слов не последовало.
Я продолжала рыдать, как маленький ребенок, упираясь мокрым лицом ему в грудь. Сейчас мне было неважно, что это совершенно чужой человек, причем непонятно, насколько он ко мне лоялен. Правда, тот, кто тебя ненавидит, вряд ли начнет так успокаивать. А между тем, пока он меня так обнимал, в голове продолжали проноситься образы его воспоминаний.
Прошло, наверное, не менее пятнадцати минут, прежде чем мои рыдания пошли на убыль. Подняв голову, я посмотрела на Откровенного. Он все продолжал тихо напевать, даже не пытаясь что-то спросить. Понял ли он, что я сделала? Или решил, что это просто приступ истерики холеной девочки?
- Я тебе рубашку намочила, - прогундосила я, мечтая сейчас умыться.
- Держи, - он достал из кармана платок размером со скатерть. - Не волнуйся, обменяем мы тебя на твоего дружка и все будет,- он договорил только через пару секунд, - в полном ажуре.
Его слова никак не подходили к его низкому и хриплому голосу. Как будто его кто-то озвучивал за кадром.
- Дружка?
Что-то новенькое. Меня собирались на кого-то менять? И причем менять не на своего, как это бывает обычно. Интересно, на кого?
Видимо, шок совсем выбил мне мозги…
Этот парень, что, улыбаться не умеет?
- И на кого вы меня меняете?
- Это ты у Джерри спроси, - у мужчины было такое выражение лица, словно он только что сказал что-то лишнее. – Он вот-вот приедет. Вот и потолкуешь с ним. Хотя, - добавил он, - не думаю, что ты чего-нибудь от него добьешься.
Я мрачно посмотрела на мокрое пятно на рубашке Откровенного. Это похоже на издевательство. Они что, собираются каждые полчаса мне менять надзирателей? Никакого свободного пространства. И главное, только начнешь привыкать к одному, сразу нового… Я поняла, это психологические игры такие. Чтоб мне совсем некомфортно было.
Я встала с кресла, отталкивая руки Откровенного.
- Оставьте меня в покое. Пожалуйста, – голос был глухим и усталым. Я слишком много перенесла за последние сутки. Слишком.
- Без проблем, - он пожал плечами, взял со столика рядом книгу и раскрыл ее на той странице, на которой он остановился, словно ничего и не было.
Мне захотелось ударить его по голове, когда я увидела это раздражающее спокойствие на его лице. Бесило до невозможности. Я чуть наклонила голову и увидела название книги: "Все люди - враги" Олдингтона. Какая ирония.
Он заметил мой взгляд и посмотрел на обложку, а потом вновь вернулся к тексту.
- Не одобряешь мой выбор? - не отрывая глаз от станицы, спросил он.
Я пожала плечами. Хватит уже показывать ему все эмоции. Смешно, но слез как будто не бывало. Ведь при выражении эмоций мы, по большему счету, хотим, чтобы за ними последовали хоть какие-то действия.
- Мне плевать.
Я одернула свитер и, стараясь не обращать внимания на учащенное сердцебиение, смело направилась к двери. Посмотрим, какая реакция у моего надзирателя. Не думая ни секунды, я открыла дверь и вышла в коридор… И не успела даже вздохнуть. Все произошло за одну двенадцатую секунды - мужчина выпрыгнул за мной в коридор, сгреб чуть ли не под мышку, вернул в комнату, рывком посадил в кресло и прижал.
- Больше, - отрывисто произнес он, - так не делай. А то в следующий раз я могу ненароком свернуть тебе шею, таща обратно.
Он бухнулся обратно в кресло, и только тут часы отсчитали одну секунду.
Я схожу с ума. Нет, я точно схожу с ума. Сперва электричество, потом вот это… Я ведь даже моргнуть не успела, и все события доходили до мозга слишком медленно, намного медленнее, чем происходили. Так не бывает. В нашей жизни так не бывает!
А еще я испугалась. Но испуг дал обратный эффект. Я хотела бить ногами, истерить, рвать волосы на голове или даже расцарапать лицо этому козлу…
- Сверни шею, и вы ничего не получите! Мне нужно позвонить!
Мне было плевать, что коммуникации не работают так же, как электричество. Мне было плевать на то, что эти парни будут злы на меня. Я не оставлю своих попыток, и, кто знает, может, этот загадочный Джерри окажется менее расторопным.
Не дождавшись ответа, я медленно встала с кресла и, гордо вскинув голову, пересела на кровать. Накрывшись сверху одеялом, я отгородилась от надзирателя и закрыла уши.
- Если так и будешь закрывать уши, то не услышишь, как я тебе отказываю в звонке, - я готова поклясться, что слышала, как он ухмыляется. - Скоро обед.
- Засунь этот обед себе куда хочешь, - голос был приглушенным из-за одеяла.
19 декабря, позднее утро
Джесси, Мари
Я цеплялся за руль, как за спасательный круг, пока джип остервенело штурмовал сугробы. Мари, прилежно пристегнутая ремнем безопасности, барабанила пальцами по бардачку.
- Снежная выдалась зима.
- Не то слово.
Снег больше не шел. Снег больше физически не мог идти, потому что казалось, что небеса уже высыпали на нас все, что у них накопилось за предыдущие годы. Машина деловито урчала, колеса смешивали снег с грязью, превращая все в неприглядное месиво. Прямо как у меня в голове.
- Зато вроде потеплело, - добавила девушка.
- И то хорошо.
А еще я любил ее… По мере того как машина удалялась от предыдущего укрытия, с каждым метром я понимал это все отчетливее. Хотя, какая отчетливость может быть в чувствах? Или любишь, или нет. Или ошибаешься. А я… с каждым метром я скучал по ней все больше.
Я нетерпеливо вздохнул, призывая себя настроиться на рабочий лад, а не витать в облаках. Пытался прислушаться к своей интуиции и представить, чем обернется наша затея, но, как обычно, перед важными свершениями мозг подкидывал сразу два крайних варианта развития событий – наилучший и наихудший. В наилучшем мы возвращались домой к обеду в приятной компании. В наихудшем… Я ведь даже не высказывал вслух опасения, что обратно из карантина нас так просто не выпустят. Хотя, сомневаюсь, что это изменило бы решение Мари пойти со мной.
Однако, это было не последней проблемой, которая меня волновала. Как бы мне ни хотелось игнорировать слова Роберта, в чем-то он был прав. А что потом? Даже если там, в самом деле, остались не вакцинированные счастливчики, которые выжили в аварийных условиях… Даже если нам удастся их вылечить… Ведь этот карантин не единственный. Сколько еще таких счастливых случайностей в других карантинных зонах по городу? За его пределами? А время идет… Не говоря уже о том, что мы ограничены не только часами, но и самим запасом средств. Сколько литров крови можно позаимствовать у человека, не причинив ему вреда? Очередной вздох послужил выводом моих размышлений.
- Ты прямо мрачнее тучи.
Я повернулся, замечая внимательный взгляд девушки.
- Все на самом деле так плохо?
Я едва мотнул головой.
- Нет, просто строю планы.
- Ты ведь понятия не имеешь, что делать, да? – догадалась она.
- А что тут делать? Придем, увидим, победим.
- Тогда отчего такой мрачный вид?
- Ты была права, надо было позавтракать.
Кажется, она не поверила. Но улыбнулась.
- Я научилась, что для того чтобы быть полезной, надо как следует о себе заботиться: трехразовое питание, восьмичасовой сон. Очень советую.
- Слушаюсь, доктор.
Мне она не казалась пышущей здоровьем девушкой. Энергичной – да, но все же эта едва заметная бледность напоминала о словах Алекс про то, что ей пришлось через многое пройти.
- Это опасно? То, что ты умеешь? – осторожно поинтересовался я позже, чем следовало.
- Нет. Алекс бы не позволила, если бы это было опасно.
- Но тяжело?
- Не особенно, - она помолчала, но я уже знал, что за этим последует признание. – Тяжело было сначала, когда пострадавших было много. Правда, тогда я сама плохо понимала, что со мной происходит. Но крови было много… моей то есть. Приходилось экспериментировать и все такое.
Я сочувственно поджал губы.
- А как поняла?
- Просто поняла. Когда с собственным организмом начинает происходить какая-то ерунда, как-то понимаешь. Ты ведь сам знаешь, да?
- Я еще не разобрался со своей ерундой.
Это был еще один подгоняющий фактор. Может быть, еще одно перышко на чаше весов, которое перевесило сомнения и заставило признание вырваться наружу. Опыт последних дней показывал, что завтра может произойти что угодно. Может быть, в следующий раз я не приду в себя. А я хотел, чтобы она знала… Я снова выпрямился, собирая мысли воедино.
- А что с тем парнем, с Робертом? Побочный эффект? – даже не стоило уточнять от чего. Словно, и так было понятно, что все напасти после Дня Икс случались исключительно по одной причине.
Она пожала плечами с сосредоточенным выражением лица.
- Сложно сказать.
- Вы это еще не проходили? - поддразнил я.
- Если бы ты тогда дал мне энциклопедию, как обещал, возможно, у меня был бы ответ.
- Виноват. Ты видела такое раньше? У тех, кого лечила?
- Нет. Но я лечила других людей… ну, тех, кто болел.
- Кто не получил вакцину?
- Ага.
Она заерзала в кресле, явно ощущая дискомфорт.
- Думаешь, эта вакцина в самом деле дает побочные эффекты?
- Кроме этих дополнительных функций?
- Конечно, можно предположить, что побочные эффекты дают эти самые «дополнительные функции», - ей как-то удалось подтянуть колени к груди и обхватить их руками. – Роберт что-то говорил про космические тела, но я не совсем поняла, что он имел в виду.
Я вопросительно глянул в ее сторону.
- А что с ними?
- Он уверяет, что это они влияют на его состояние.
- Про конец света он тоже говорил? - скептически фыркнул я, вызывая ее недоумение.
- При чем тут конец света?
- Вот именно.
Я замолчал, вспоминая уверенный тон того человека, которому хотелось верить.
- А на тебя что влияет?
Я не сразу понял, о чем она говорит, пока не вспомнил, что она была свидетелем вчерашнего приступа. То есть, это и было причиной, по которой она оказалась там.
- Не знаю.
Отчего-то с ней было не так страшно, как вчера с Алекс в темном парке, когда из носа начала капать кровь, а я понятия не имел, чем это закончится.
- Не в первый раз? – снова догадалась она.
Я помотал головой. Хотелось бы надеяться, что последний, но я отчего-то в это не верил. Хотя, может быть, «повезет», и конец света все же случится? Я мысленно усмехнулся, вспоминая свой класс.
- Мистер Монро, а что такое конец света? – спросила бы Кара, глядя на меня своими широко распахнутыми голубыми глазками.
- Это, ребята, такое уникальное событие, которое происходит всего лишь один раз в жизни. Только впечатлениями потом поделиться не с кем.
И все бы восхищенно вздохнули и принялись ждать этой невидали. Из любопытства. Потом бы мы написали сочинения на тему «Как я встретил конец света». Или лучше нарисовали картинки, а потом вывесили бы их в коридоре, рядом с той витриной, которую я разбил…
Я резко дал по тормозам, за секунду до того, как машина въехала в ограду. Забыл свернуть на повороте. Поворот видел, а руль повернуть забыл. Так сидел и глупо хлопал глазами на лобовое стекло, вцепившись в ручку коробки передач. Обещал, что присмотрю за Мари, и чуть не размазал нас по ограде.
- Давай я поведу, - предложила она твердым голосом, быстрее меня оправившись от легкого шока. – А ты будешь строить планы.
***
Глаза распахнулись сами собой, как только затих убаюкивающий шум мотора. Я провел рукой по лицу, поворачиваясь к девочке. Дежа вю. Казалось, что она вот-вот спросит, не возражаю ли я против ее компании.
- Выспался? – она отстегнула ремень безопасности.
Я виновато улыбнулся. Достойная запись для Твиттера «Шел спасать мир, заснул по пути». Хотя, о спасении говорил не я.
- Утомили эти… сектанты.
Она знающе усмехнулась.
- Ты про людей из кафе?
- А как еще назвать параноиков, у которых все стены расписаны какими-то индейскими комиксами про конец света, или что-то там еще?
Если бы здесь Тай, он сказал бы «не будь таким злюкой». И был бы прав. Мари только рассмеялась. А я покраснел.
- Идем, - я тоже отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. Она взяла свой рюкзак с заднего сидения и последовала за мной.
- Держи.
Девушка бросила мне ключи, которые я, конечно, не поймал. Кинув в ее сторону упрекающий взгляд, я наклонился поднять упавший предмет. Рука коснулась колючей снежной корочки. Я выпрямился и дважды нажал на кнопку – закрыть и включить сигнализацию. Сигнализацию… смешно. Будто она поможет, если вдруг кому-то захочется прибрать машину себе. Вполне закономерное желание, учитывая то, что по скромным наблюдениям машин на ходу было не так много.
- Забавно будет, если ее угонят, пока мы будем ходить, - поделился я соображениями.
Мари пожала плечами.
- Предлагаешь одному из нас остаться здесь?
По соседству с воспоминанием о том, как у дома нас встречали ребята с ружьями, предложение теряло свою актуальность. Если б это, не дай бог, стало широко распространенной традицией, то сомневаюсь, что один из нас способен остановить вооруженную шайку. Разве что я телепортируюсь с перепугу, а толку от этого мало.
- Нет, - я обогнул джип и положил руку ей на плечо, подталкивая вперед. – Идем.
19 декабря, день
Джесси, Мари
- Как Королевский Госпиталь…
Мари кивнула в сторону больничного здания, чуть сбавляя шаг.
- Скорее, «Оверлук», - возразил я.
Она кивнула, без лишних объяснений понимая, что я имею в виду зловещий отель из «Сияния» Кинга. Похоже, где-то наши вкусы на чтиво сходились. Значит, вот как выглядит наша бывшая башня заточения снаружи… Вообще-то я бывал здесь и раньше, но никогда не хватало любопытство осмотреть окрестности снаружи. Никто не любит больницы. Кроме ипохондриков и старых зануд, а поскольку ни к тем, ни к другим я не относился, больницы по большей части внушали здоровое чувство неприязни. Мари же, наверное, смотрела на это здание как на свое утраченное будущее, которому уже никогда не суждено сбыться.
- Жаль, уже не доведется здесь поработать.
Она вздохнула, а я удивился, насколько близка была моя догадка.
- Всего-то хотелось побыть врачом.
- Еще побудешь, - заверил я.
- Думаешь, больницы снова станут функционировать?
Я с удивлением оглянулся на девочку.
- У тебя настолько пессимистичные прогнозы? Конечно, будут. А если не будут – неважно. Профессионалом делает не то, где ты работаешь, а как ты выполняешь свою работу, разве нет?
Девочка поморщила носик.
- Нет. Профессионалом делает размер зарплаты.
Теперь была моя очередь морщить нос. Она сосредоточенно оглядывалась по сторонам.
- Как-то странно, да? Свободный вход в карантинную зону.
Я не очень хорошо представлял, как должен выглядеть карантинный пост, но тот факт, что никто до сих пор нас не остановил, в самом деле, настораживал. Вот изнутри так просто не выпускали… Мы уже были у входа, когда я поймал ее за запястье.
- А если нас не выпустят обратно? Ты уверена, что не хочешь…?
- Выпустят, – перебила она и толкнула дверь внутрь. – Дамы вперед?
- Обойдешься, – я отодвинул ее в сторону и прошел первым, не уверенный в том, чего стоит ожидать.
Вестибюль пустовал. Мы в нерешительности остановились у самой двери. Однако, тишина недолго заполняла близлежащие коридоры. Топ-топ-топ… Мы переглянулись под сбивчивый звук шагов. Кто-то шел. Нет, кто-то бежал. По лестнице, легкими шажками, прямо к нам.
- Мистер Монро!
Тамми! Я немедленно рванул с места, услышав знакомый голосок. Она уже неслась навстречу: растрепанные волосы, распахнутые глаза и раскрасневшиеся щечки. Я наклонился, и она буквально впечаталась меня, обвивая руками мою шею.
- Там… - выдавила она, задыхаясь.
- Тише, тише, - я присел на корточки, придерживая ее дрожащие плечики. Ей не терпелось что-то сказать, но не хватало дыхания. – Сначала дыши, потом
говори. Давай, хороший вдох, - она нетерпеливо теребила воротник моей куртки, - и выдох.
- Там… папе плохо, - она потянула меня за рукав, явно призывая как можно скорее встать и следовать за ней. Я обернулся к Мари, делая ей знак идти за нами. Осторожность осталась на пороге.
Отделение приветствовало нас распахнутыми дверьми. А раньше все было под замком… За дверьми – бардак. Куда подевалась больничная стерильность? Через оконные стекла лился все тот же отупляюще белый свет. Словно врата в рай… Почему в голову приходило это сравнение, пока я покусывая губы вел Тамми за руку по пустому коридору? Точнее вела она. Сквозь разбитые стекла шныряли сквозняки, словно пытаясь изгнать приторный запах гари и еще чего-то. То, от чего тошнило во снах, от чего было страшно дышать в тех пустых квартирах. Дежа вю. Двойное дежа вю. Я опустил взгляд на девчушку, гадая, понимает ли она, что происходит. А она все крепче цеплялась за мою руку с каждым шагом. Она должна понимать… Если не понимала, то наверняка чувствовала, потому что запах с каждым метром становился все беспощаднее, возводя ощутимую преграду. Я боялся, что уже поздно торопиться.
- Тамми… - осторожно начал я, но она, наконец, резко свернула и беспардонно толкнула меня в распахнутую дверь.
Все то, что мы боялись увидеть за теми стенами в пустых квартирах… Только они маленькие – совсем маленькие – и почти настоящие… Восковые фигуры в сонном царстве. В Царстве мертвых.
- Пульса нет.
Слова сорвались еще до того, как Мари потянулась к шее. Я почти чувствовал обжигающий холод на кончиках пальцев.
Взгляд оторвать невозможно. Еще тогда, пару жизней назад, мы с Эдвардом смотрели на них через стекло. Наблюдали за Тамми, боялись, что…
Но ангелы пришли не за ней. Кто-то не уследил за ангелами.
Хорошо, что я не видел папу.
Звонкий шлепок по щеке подействовал отрезвляюще. А я не помнил, как опускался на пол… Оказывается, Мари склонилась надо мной.
- Выведи девочку отсюда.
Она потянула за плечо. Командный тон напоминал Алекс. Уши заложило. Я попытался сглотнуть и получил еще одну ободряющую пощечину. Рука у нее потяжелее.
- Вставай, вставай быстро. Незачем ей здесь быть.
Я покорно кивнул, подымаясь на ноги, подхватил Тамми…
***
Ожидание, как медленная смерть. Я знал, что он будет в порядке, но ожидание все равно убивало. Я увел Тамми так далеко от палаты, как она позволила – на расстоянии в несколько распахнутых дверей. Мы заняли одну из скамеек для посетителей. Теперь малышка куталась в мою куртку, прижимаясь к груди, и жевала найденную в кармане шоколадку. Спасибо, Алекс, ты была права. Я крепко сжимал ее в объятьях, убаюканный доверием, не уверенный, кому это необходимо больше – ей или мне. Видела бы ее мама, подала бы на меня в суд. А мне не хотелось отпускать ее ни на секунду. Сколько она сидела здесь и сторожила папочку? Тамми шелестела фантиком, роняя крошки мне на кофту.
- А она доктор? - робко поинтересовалась малышка.
- Да, она очень особенный доктор, - заверил я.
- Правда-правда папу вылечит?
- Обязательно, – пообещал я. – Я тоже сильно болел, и она мне помогла.
- И тогда папу выпишут?
- Выпишут, сегодня же.
- И мы пойдем домой?
Я вздохнул, памятуя о том, что детям нельзя обещать ничего лишнего. Но кто я такой, чтобы сообщать девочке, что дом уже никогда не будет домом?
- А что если мы пойдем в гости? – предложил я.
Она натянуто засопела, ворочаясь в моих объятьях.
- Там будет много новых друзей. И собака. Ты ведь любишь собак?
- Я хочу домой!
Недоеденная шоколадка плюхнулась на пол, а чумазый кулачок вцепился в мой рукав. Малышка всхлипнула, и, наконец, разразилась слезами.
- Я знаю.
Мне оставалось беспомощно гладить ее по спине и пытаться подсластить пилюлю вескими взрослыми аргументами.
- Зато папа в порядке…
Больше сказать было нечего. «Зато больше не надо ходить в школу»?
Только когда из той самой палаты раздался зов Мари, пришло осознание, что она до сих пор там, посреди этих тел. Я успел растереть по щекам непрошеные слезы до того, как она высунулась из палаты, призывая меня подойти.
- Давай вытащим его отсюда.
Оставив Тамми на скамейке со своей курткой, я пошел за ней. Боялся только, что помимо своей воли снова окажусь на полу пару секунд спустя после того, как переступлю через порог. Мари уже суетилась вокруг инертного пациента, который подавал слабые признаки жизни. Я тут же подскочил ближе, прикидывая, что понести его не удастся – только потащить.
- Стой, здесь должны быть каталки или кресло, - вспомнил я, оглядываясь по сторонам, припоминая, не встречалось ли нам подобное оборудование на пути сюда.
Девушка оживилась.
- Точно, кресло я видела. Сейчас…
Она выбежала из этого морга, оставляя меня одного на самую долгую минуту в моей жизни. Кажется, я не смел дышать, пока она не вернулась с креслом, поскрипывая колесиками о пол. Пришлось приложить немало усилий, чтобы усадить в него Эдварда, ослабшего до такой степени, когда даже глаза открыть невозможно. Я убедился, что он жив, только когда сам почувствовал тихий стук сердца под своей ладонью.
Девушка облегченно вздохнула, когда мы, наконец, снова оказались в коридоре с Тамми, которая тут же рванула к нам, увидев папочку. Мари - деловитая, раскрасневшаяся, вся в своем деле. А говорила, что хочет быть врачом… Она уже им была.
- Ну что, все? – обратилась она ко мне, заново собирая растрепавшиеся волосы в хвост.
Я повернулся к девочке, кладя руку на ее плечо.
- Здесь еще кто-нибудь есть?
Малышка медленно кивнула, указывая пальчиком в сторону коридоров.
- Там.
Значит, несмотря на всю тишину, мы здесь не одни. Не одни живые существа.
- Хорошо, - я снова опустился перед ней на колени. – Давай договоримся так: я пойду познакомлюсь с тем, кто здесь остался, а ты присмотришь за папой и за этой славной девушкой - Мари.
Она неуверенно держалась за замок моей кофты, явно не желая отпускать.
- Я недолго, - приободрил я. Снова хотел добавить, что папа рядом, но состояние Эдварда вряд ли можно было назвать вменяемым. Папа был не здесь… На самом деле, ему пошло бы на пользу по-настоящему выбраться из этого места.
Я повернулся к нашему доктору, замечая, как теперь хмурится она.
- Я пойду с тобой.
- Надо, чтобы кто-то остался с Эдвардом.
- Мы можем покатить его с собой.
- По лестнице?
- Тогда оставайся ты, я пойду проверю.
Я помотал головой, выразительно глядя в сторону пациента.
- Надо, чтобы кто-то присмотрел за ним, у тебя это получится лучше.
- Да, но она! – Мари подошла ближе, ее голос опустился до шепота. – Я врач, а не нянька, я понятия не имею, что делать с детьми.
А мертвых она не боится…
- Просто побудь здесь, - отмахнулся я. – Я быстро. Если нужна будет помощь, вернусь.
Она начала было спорить, но я быстро ее прервал.
- Мари! - от раздражения перестала кружиться голова. – Это не обсуждается.
Я заметил, как девушка вздрогнула, когда Тамми доверчиво взяла ее за руку. Ей придется научиться не бояться.
Мне тоже придется.
19 декабря, день
Гостиница «Приют капитанов»
Оливия, Роберт, Джерри, Мартин, Бенедикт
Встречи. Переговоры. Споры. Оливия поежилась: не думала, что придется вспомнить о своей работе в этом мертвом и опустевшем городе. Она еще раз осмотрела холл отеля. Стены, отделанные мореным дубом, кадки с зачахшими от холода пальмами, резные столы и стулья. На стенах морские пейзажи. Люстра под потолком, которой уже не суждено было освещать маленький холл гостиницы, напоминала старый корабельный штурвал. На стойке администрации пристроился Роберт, в джинсах и пуховике он казался еще больше, чем был на самом деле. Легкая небритость и взлохмаченные волосы придавали ему вид головореза. Он недовольно посмотрел на нее и отвернулся. В последнее время их отношения зашли в тупик.
Время шло, а пригласившая их на переговоры сторона все не появлялась. Оливия еще раз посмотрела на Роберта и зябко поежилась.
- Не надо было так наряжаться, - с легким раздражением в голосе сказал Скотт, - неужели было так важно, что на тебе одето?
Оливия нахмурилась. Возможно, Роберт прав, но она не могла по-другому. Вот и сейчас ее внешний вид скорее говорил о том, что она собралась на встречу с клиентом, а не на переговоры с какой-то группой выживших людей в опустевшей после эпидемии Филадельфии.
Она осмотрела себя еще раз: строгий классический костюм темно серого цвета, сапоги на шпильках, полупальто с песцовым воротником. Элегантно и стильно. Вот только очень холодно.
Над дверью звякнул колокольчик, и в помещение вошли трое мужчин.
- Здравствуйте, господа, добро пожаловать в «Приют капитанов», не правда ли у этой гостиницы очень символичное название, - поприветствовала Оливия гостей, делая два шага в сторону пришедших и протягивая им руку.
- Мое почтение, мисс, - кланяясь, учтиво произнес самый старший мужчина, в волосах которого уже основательно обосновалась седина, а голос с каждым словом звучал все более хрипло. Молодые люди, стоящие позади него, лишь незаметно кивнули.
- Вы не можете себе представить, как это хорошо видеть новых людей после долгого отсутствия свежего общения. Точнее, разговаривать в такой… непринужденной обстановке, - мужчина внезапно осекся, осматривая неуместно роскошный наряд его собеседницы. Его брови медленно поползли вверх, а потом также медленно вернулись обратно.
Оливия бросила внимательный взгляд в сторону Роберта, но тот лишь еле заметно пожал плечами и усмехнулся. Ее внешний вид удивил гостей, выбил из колеи. Вряд ли они ожидали увидеть такое, значит, ее план сработал.
Оливия подошла к гостям вплотную, чувствуя спиной, как Роберт насторожился, и во второй раз, протянув руку для приветствия, представилась:
- Я Оливия Синклер, а парень за моей спиной – Роберт Скотт, мы уполномочены вести с вами официальные переговоры, - ее тон стал сухим и деловым, взгляд - цепким и внимательным, - а как мне обращаться к вам, господа?
- Меня зовут Джерри, - представился мужчина. - А эти два парня позади меня, - Мартин и Бенедикт.
Он бросил многозначительный взгляд на молодых людей.
- Давайте сразу уясним пару моментов: во-первых, вести себя на переговорах, как цивилизованные люди, и, во-вторых, можем ли мы, - он указал на своих сопровождающих, - быть уверены, что это будет честная сделка? Мы ведь тут одни? - он бросил недоверчивый взгляд на Роберта.
Тот ответил ему невинным взглядом и улыбнулся.
- Если бы мы не собирались с вами разговаривать, как цивилизованные люди, то вряд ли эта встреча состоялась бы вообще.
Оливия усмехнулась, Роберт решил поиграть в силовика. Что ж, идея неплоха, но главное - не перегнуть палку.
- Мы пришли разговаривать, - сказала Оливия, приглашая гостей сесть за ближайший стол, - человек никогда не бывает один. Но вряд ли вы пришли сюда вести философские споры, не так ли?
Произнося последние слова, она обошла стол и, отодвинув стул, села лицом к гостям. Роберт поудобнее устроился на стойке, закинув ногу на ногу.
- Я люблю философствовать в любое время суток, - улыбнулся Джерри, но остался стоять. Мартин с усталым видом упал на диван, довольно улыбаясь.
- Хочу сказать сразу, мы не какие-то там животные. С девушкой обращались как полагается, хотя она и не желает этого признавать, - в этот момент Мартин потер щеку, поморщившись, - и я хочу добавить, что мы всего лишь покупаем и продаем. Информация за информацию. Не скрою, что пришли еще и посмотреть, какого сорта люди живут в городе.
Оливия внимательно посмотрела на Мартина. Парень как парень, молод, высок, худощав. Наверное, не одно девичье сердце было покорено этими серыми, мерцающими в полутьме глазами. И как же его угораздило во все это ввязаться? Она горько усмехнулась своим мыслям: «И как же их всех угораздило во все это ввязаться?»
- Не животные? – в голосе Оливии проскользнули легкие нотки удивления и возмущения. - Ах, как это красиво звучит! Вот только давайте тогда все называть своими именами. Я думаю, политкорректность здесь неуместна. Мир стоит на грани исчезновения, так что не будем играть словами. Вы захватили в заложники девушку. В прошлом вас бы назвали террористами, а сейчас вы хотите, чтобы мы относились к вам, как к торговцам? Цивилизованным людям?
Она перевела взгляд на Роберта, тот лишь нахмурился и покачал головой.
- Это не было захватом заложника, - покачал головой Джерри - Это было просто… временной переменой места жительства. Послушайте,- добавил он, увидев недоверчивые взгляды. - Я бывший полицейский. И я знаю, чем заложник отличается от гостя, так же, как прекрасно знаю, как вести переговоры. Мы все тут на одном уровне, пока что. Так что давайте сразу к делу, ладно?
Роберт хмыкнул и спрыгнул на пол, чем привлек всеобщее внимание. Теперь он стоял, облокотившись на стойку администратора, и с любопытством разглядывал Джерри. Этот человек сильно выделялся на фоне всей компании. Не только возрастом, но и какой-то внутренней силой. В нем сразу чувствовался лидер, тот, кто ведет за собой.
- Полицейский, говоришь? Странно, что тебе фамилия Оливии ни о чем не сказала, - взял на себя инициативу в переговорах Роберт, - но это сейчас неважно. Итак, что вы конкретно хотите от нас? От девушки?
- Я, может быть, и не работал с частными лицами, но, тем не менее, прекрасно знаю мисс Оливию Синклер, знаменитого адвоката, - Джерри чуть заметно улыбнулся, склонив голову набок.
Он внимательно обвел взглядом всех участников переговоров и уже собирался было открыть рот, как внезапно заговорил Мартин.
- Нам ничего не нужно от девушки. И, по большому счету, нам ничего не нужно от вас самих. Нам нужен только парень, ее друг – Сэм, кажется. Вы ведь знаете, где он? Конечно, знаете, - он усмехнулся и добавил. - Только черта с два вы нам расскажете, верно?
- Помолчи, Мартин, - строго сказал Джерри, и парень, как ни странно, послушался его. - Не срывай нам дело, эти люди только начали мне нравиться.
Оливия рассмеялась и через весь зал обратилась к Роберту.
- Вот видишь, я выиграла, так что последняя банка с тунцом моя, - потом она перевела взгляд на Мартина и неожиданно для окружающих весело подмигнула ему. - Добрый совет: если идешь на переговоры, никогда не опережай события и не выдавай своих целей другой стороне.
Не привыкшие к поведению Оливии, гости с удивлением переглянулись.
- Ладно, что касается ее парня, то мы хотели бы знать, зачем вам он понадобился? Скажем так, любой человек, оказавшийся у нас в гостях или попросивший помощи, попадает под нашу защиту и покровительство, - говоря это, Роберт прошел между Джерри и развалившимся на диване Мартином, встав за спиной у Оливии. – Хотя я не понимаю, зачем надо было захватывать девушку? Пришли бы к нам в гости вместе с девушкой, постучались в дверь, как это делают все цивилизованные люди. Зачем так усложнять жизнь себе и окружающим?
- А зачем? Все равно вы, так или иначе, узнали бы…
- Заткнись, Мартин! - указав пальцем на парня чуть громче, чем обычно, произнес Джерри. Потом повернулся к Роберту.
- Покровительство? Защита? Ты что, мать Тереза? Или у вас тут экспресс-поезд – запрыгивай, кто успел?
Он немного прошелся по комнате, смотря в потолок и бурча что-то под нос насчет безвкусных картин. Потом он сделал три шага, повернулся к противоположной стороне и заложил руки за спину.
- Приходить с девушкой? Чего ради? Рисковать единственным козырем в наших руках? А вдруг, если вы принимаете всех, кого попало, в свой клуб юных естествоиспытателей, вас тут пару сотен сидит на втором этаже в ожидании знака, чтобы нас скрутили и набили сухой соломой? Может, нас и не так много, как вас, однако, мы не идиоты. Так что давайте начистоту - мы сможем договориться? Иначе мы просто теряем время.
- Отличные переговоры у нас получаются, - грустно сказала Оливия. - Вы не верите нам, а мы…
Она посмотрела на Роберта, тот пожал плечами и сочувственно ей улыбнулся.
- А мы, - продолжила она, - не верим вам. Грустно, когда полицейский называет девушку последним козырем на переговорах. Грустно, что мы сидим и ждем подвоха со стороны друг друга. Но дело в том, что мы так и не услышали конкретных предложений с вашей стороны. Вы хотите поговорить с парнем, так? Хорошо, эту встречу можно устроить, на нейтральной территории, но на условии, что вы приведете девушку. Со своей стороны я ручаюсь, что подвохов не будет, если конечно, вы будете хорошо себя вести.
Роберт облокотился на спинку стула и, наклонившись к самому уху Оливии, тихо прошептал, так, чтобы гости не услышали.
- А другие ничего не выкинут?
Оливия повернулась к нему и уже в полный голос ответила:
- Нет. Я прослежу.
- Ну, вот видите, - улыбаясь, произнес Роберт и посмотрел на Джерри, - мы даем слово, что со своей стороны не предпримем никаких действий против вас. Если вы, конечно, нас не спровоцируете.
- Мисс, за всю свою жизнь я видел очень много вещей и, уверяю, далеко не все они были приятными, - он снова немного улыбнулся. - Так что простите мой цинизм, его, кажется, ничем уже не вытрясти. А что касается встречи… да. Пусть так. Но если парень откажется пойти с нами, тогда мы останемся при своих картах, договорились? И мисс, - добавил он, повернувшись к Бенедикту и сделав ему какой-то знак, - я уже очень давно не вел себя плохо, если меня, конечно, не вынуждают обстоятельства. Когда мы сможем устроить все?
- Когда? - Оливия с Робертом переглянулись. - Чем быстрее мы решим этот вопрос, тем лучше. Хотя сделка изначально нас ставит в невыгодное положение. Фактически у вас в руках остается мощный рычаг давления на парня.
Скотт поморщился, ему не понравились эти игры в гляделки между гостями.
- Помниться, вы сказали, что мы смахиваем на террористов, - неожиданно подал голос Бенедикт, который до этого молчал. - Что ж, может, вы и правы, однако, это и называется переговорами. У кого-то есть что-то, нужное другим. Не будь у нас козыря, стали ли мы вообще сюда приходить? Можно называть это как угодно, хоть ультиматумом. Но это наши условия.
Он усмехнулся почти так же, как Мартин, холодной и немного мерзкой ухмылкой.
- Я уже дней десять живу в этом пустом городе, - добавил он, - и за эти дни я очень ясно понял одно: тут каждый за себя. Нет никаких поблажек. И не потому, что ты становишься жестоким, становишься чудовищем. Просто приходиться заботиться о себе. Мы все стали эгоистами, даже если стараемся этого не показывать. И надо решить, нравится вам это или нет, стоит ли возвращаться к прежней жизни. Раз уж мы здесь собрались, предлагаю еще один обмен. Информация за информацию, тут мы на равных условиях, согласны? Итак, что вы знаете о том, что здесь произошло?
Когда молчащий до этого третий парень заговорил, Роберт внимательно посмотрел в его сторону и жестко усмехнулся. Его лицо окаменело, взгляд стал тяжелым, он уже собирался сказать что-то резкое в ответ, но легкое движение руки Оливии остановила этот порыв.
Она, в свою очередь, посмотрела на Бенедикта и холодно улыбнулась. Сейчас Оливия напоминала греческие мраморные статуи богов, снисходительно взирающих на смертных с высот Олимпа.
- Вы ошибаетесь, - холодно, практически без эмоций в голосе, произнесла Оливия, - мы не осуждаем вас. Старый мир рухнул, и его законы перестают работать. Мораль, как вы понимаете, вещь относительная и меняется так же легко в ходе человеческой истории, как перчатки. Пятой Эпохе осталось существовать всего лишь несколько дней. А что будет потом? Не знаю. Так что не надо нам рассказывать о том, что жизнь в этом опустевшем городе трудна и требует от человека некоторой степени ожесточения его души. Это не значит, что желание оставаться человеком, даже тогда, когда кажется, что надежды больше нет, и те, кого ты любил и знал, ушли навсегда, является ошибочным.
Она на секунду замолчала, в глазах блеснули слезы, но Оливия, быстро взяв себя в руки, продолжила.
- Нас осталось слишком мало, чтобы относиться друг к другу, как к врагам. Нам не нравятся ваши методы, но мы их принимаем как данность и честно выражаем свое отношение к ним. Глупо на это обижаться. Как я понимаю, вы готовы предложить нам что-то еще? Вернее предлагаете еще одну сделку?
Взгляд Мартина окаменел при упоминании о потерянных близких людях. До этого он и так смотрел в одну точку не отрываясь, а теперь повернулся к окну и чуть прищурил глаза от светившего солнца.
- Конец эпохи? Это еще что за чушь? - спросил Джерри, было видно, что он вовсе не в настроении, и любое язвительное выражение могло вывести его из себя.
- Это не чушь, - сдержанно улыбаясь, возразила Оливия, - просто все, что происходит сейчас, уже когда-то было. Люди никогда не учатся на собственных ошибках.
- Можно сказать и так, - вмешался Бенедикт, видимо взявший на себя роль оратора, - Мы хотим знать то, что знаете вы, а в обмен вы обогатите свои умы нашими знаниями. Что вам, к примеру, известно о вирусе, который заставил людей бежать? Как он работает?
- Подозреваю, - ответил Роберт, - наши знания о вирусе разнятся только в вопросе о его первопричинах. Для нас это событие скорее метафизического порядка.
Роберт говорил и сам себе удивлялся. Подобные речи должна была вести Оливия, а не он. Зачем он вообще решил говорить об этом? Еще секунда, и их с Оливией запишут в ряды сумасшедших.
- Все очень просто, эпидемия – вестник Конца Света, – говоря это, Роберт всматривался в лица трех мужчин, пришедших на переговоры, - вот только не надо думать, что под этим мы подразумеваем уничтожение всего сущего. Это только начало. Новый мир – новые правила игры. Или это конец, кто знает?
- Новый мир? - переспросил Джерри, а потом повернулся к Мартину. - Послушай, эти ребята явно не кажутся психами, но разрази меня гром, если я хоть что-то понимаю.
Мартин лениво повернул голову в направлении Оливии и произнес.
- Новый мир… Вы что, антиглобалисты? Или проповедники? Если верить вашей версии, то выходит, что эпидемия должна была уничтожить всех, чтобы история началась с чистого листа. Но мы с вами живы! Значит, что-то неправильно, так ведь? Если говорить, опираясь на вашу теорию, то нас, избранных, а может, самых испорченных, специально оставили в живых, чтобы мы осознали ошибки и начали человечество заново? Кто мы такие, чтобы творить историю, чтобы менять предначертанное?
- В вашей теории много пробелов, ребятки, - снова заговорил Джерри. – И прежде чем строить заповеди в пользу Апокалипсиса, сами разберитесь в собственных мыслях. Это мой вам дружеский совет, и только.
Роберт не выдержал и тихо засмеялся, как он ни пытался, но сдержаться не получилось. Реакция парней была слишком предсказуема. Взгляд Оливии, брошенный в его сторону, не обещал ему ничего хорошего.
- Прежде чем оценивать чьи-то взгляды, их надо узнать, - возразила она, продолжая недовольно коситься в сторону хихикающего Роберта, - а потом давать ценные советы. Да и заповедей мы не пишем. Рановато для них, вам так не кажется? Вот посмотрим, сможем ли мы пережить двадцать первое декабря и решим, что делать дальше.
Потом она лукаво улыбнулась и с насмешкой в голосе добавила.
- Да и кто вам сказал, что принцип отбора тех, кто должен остаться на Земле живым, имел под собой какую-то логику? Тот, кто сотворил мир, не обладает человеческой моралью, он действует в соответствии со своими желаниями и устремлениями, которые для нас непостижимы. Поиск истины не требует суеты, иначе, он может закончиться ничем.
Роберт, наконец, смог справится со своим смехом и, отойдя от Оливии, пристроился на подлокотник дивана, где уже расположился Мартин.
- Рано? А если мы не переживем этот день, не кажется ли вам, что уже будет поздно? - улыбнулся Бенедикт, и Мартин поддержал его слова ухмылкой.
- Я ничего не смыслю в религии, не важно какой, но я знаю кое-что. Никто же не уверен, что нам удастся пережить двадцать первое декабря. Мы все можем погибнуть. И что потом? К чему вам все эти ваши идеи, если их некому будет передать? Если не выживет никто, как вы сможете научить следующее поколение? Вам не кажется, что это… по меньшей мере, бессмысленно? Поиска истины не существует, так как не существует истины. Вам пока не понятны желания того парня наверху, но если вы умрете, у вас будет целая вечность, чтобы в них разобраться, - он опять улыбнулся и пожал плечами. - К чему вы готовитесь? К смерти? Так она в любом случае придет, рано или поздно, скорее рано, если этот вирус продолжит существование.
Роберт перевел взгляд с Бенедикта на Оливию и, страдальчески поморщившись, закатил глаза. Он отлично знал, чем все это может закончиться.
- Если мы не проснемся двадцать первого декабря, то нас не будет. Как не будет того мира, куда стремятся души после смерти тела, не будет и душ, - Оливия задумчиво посмотрела на Бенедикта и покачала головой, - но это не значит, что мы должны сейчас жить сегодняшним днем и тратить нашу жизнь попусту. Конец Света – это начало Нового Мира. Но человечество настолько зазналось, возомнило себя всемогущими богами, что его существование оказалось под вопросом. А истина… что ж, она существует, вне зависимости от вашей веры в ее существование.
- Может, и так, - кивнул Бенедикт - Что ж, каждому свое.
Они замолчали. Солнце, светившее в окно, скрылось за облако.
- Хотя откуда вам знать, есть ли мир, куда попадают души. Может, и есть. Кто это вообще придумал?
Он улыбнулся.
- Я хочу выпить, - четко выговаривая слова, сказал Джерри. - Мисс, что вам налить?
- Бренди, - за Оливию ответил Роберт. - Она пьет только бренди.
- Ну не виски же, - с легкой насмешкой парировала та, - никогда не понимала любовь мужчин к этому, хоть и качественному, но все-таки самогону.
Роберт посмотрел на гостей и усмехнулся:
- А вы уверены, что здесь мы сможем раздобыть что-нибудь подходящее?
Он представлял себе, как две договаривающие стороны дружно обыскивают бар гостиницы в поисках выпивки. Почему-то ему эта ситуация показалась смешной.
- Очень даже, - осмотревшись вокруг, произнес Джерри. - Это же отель, так? Бенедикт, - он кивнул парню и тот бесшумно, словно немного паря над полом, перешел в другой зал. Чуть позже раздалось позвякивание стекла, и тут же обратно в холл влетел Бенедикт, держа в руке две бутылки и пару бокалов.
- Бренди для дамы, - протянул ей наполненный бокал - и виски для… - Мартин покачал головой, - двоих.
И с этими словами протянул остальные бокалы Джерри и Роберту.
- Знаете, - произнес Джерри, беря из рук парня бокал, - все же это наша первая, хоть и не совсем удачная, встреча. Думаю, их еще будет очень много, по разным поводам. Поэтому предлагаю выпить за сотрудничество.